Джеймс Олдридж
Последний дюйм
Хорошо, если после двадцати лет работы летчиком ты и к сорока годам все еще испытываешь удовольствие от полета; хорошо, если ты еще можешь радоваться тому, как артистически точно посадил машину: чуть-чуть отожмешь ручку, поднимешь легкое облачко пыли и плавно отвоюешь последний дюйм над землей. Особенно когда приземляешься на снег: снег- отличная подстилка под колеса, и хорошая посадка на снег - это так же приятно, как прогуляться босиком по пушистому ковру в гостинице.
Но с полетами на «ДС-3», когда старенькую машину поднимешь, бывало, в воздух в любую погоду и летишь над лесами где попало, было покончено. Работа в Канаде дала ему хорошую закалку, и не удивительно, что он окончил свою летную жизнь над пустыней Красного моря, летая на «Фейрчайльде» для нефтеэкспортной компании Тексегипто, у которой были права на разведку нефти по всему египетскому побережью. Он водил «Фейрчайльд» над пустыней до тех пор, пока самолет совсем не износился. Посадочных площадок не было. Он сажал свою машину везде, где хотелось сойти геологам и гидрологам, то есть и на песок, и на кустарник, и на каменистое дно пересохших ручьев, и на длинные белые отмели Красного моря. Отмели были хуже всего: гладкая с виду поверхность песков всегда бывала усеяна крупными кусками белого коралла, острыми по краям, как бритва, и если бы не низкий центр тяжести «Фейрчайльда», он бы не раз перевернулся из-за прокола камеры.
Но и это все было уже в прошлом. Компания Тексегипто отказалась от дорогостоящих попыток найти большое нефтяное месторождение, которое давало бы такие же прибыли, какие получала Арамко в Саудовской Аравии, а «Фейрчайльд» превратился в жалкую развалину и стоял в одном из египетских ангаров, покрытый толстым слоем разноцветной пыли, весь иссеченный понизу узкими, длинными надрезами, с растрепанными тросами, уже только подобием мотора и приборами, годными разве что в утиль.
Все было кончено: ему стукнуло сорок три, жена уехала от него домой, на Линнен-стрит в город Кембридж, Массачусетс, и зажила, как ей нравилось: ездила на трамвае до Гарвард-сквер, покупала продукты в магазине без продавцов, гостила у своего старика в приличном деревянном доме - одним словом, вела приличную жизнь, достойную приличной женщины. Он пообещал приехать к ней еще весной, но знал, что не сделает этого, так же как знал и то, что не получит в свои годы летной работы, особенно такой, к какой он привык, не получит ее даже в Канаде. В тех краях предложение превышало спрос и тогда, когда дело касалось людей опытных; фермеры Саскачевана сами учились летать на своих «Пайпер-кэбах» и «Остерах». Любительская авиация лишала куска хлеба множество старых летчиков. Они кончали тем, что нанимались обслуживать рудоуправления или правительство, но и та и другая работа была слишком благопристойной и добропорядочной, чтобы подойти ему на старости лет.
Так он и остался с пустыми руками, если не считать равнодушной жены, которой он не был нужен, да десятилетнего сына, родившегося слишком поздно и, как понимал Бен где-то в глубине души, чужого им обоим - одинокого, неприкаянного ребенка, который в десять лет понимал, что мать им не интересуется, а отец - посторонний человек, не знающий, о чем с ним говорить, резкий и немногословный в те редкие минуты, когда они бывали вместе.
Вот и эта минута была ничем не лучше других. Бен взял с собой мальчика на «Остер», который бешено мотало на высоте в 2 тысячи футов над побережьем Красного моря, и ждал, что мальчишку вот-вот укачает.
Если тебя стошнит, - сказал Бен, - пригни голову пониже к полу, чтобы не запачкать всю машину.
Хорошо. - У мальчика был очень несчастный вид.
Боишься?
Маленький «Остер» безжалостно кидало в накаленном воздухе из стороны в сторону, но перепуганный мальчишка все же не терялся и, отчаянно посасывая леденец, разглядывал приборы, компас, прыгающий авиагоризонт.
Немножко, - ответил мальчик тихим и застенчивым голоском, непохожим на грубоватые голоса американских ребят. - А от этих толчков самолет не сломается?
Бен не умел успокаивать сына, он сказал правду:
Если за машиной не следить, она непременно сломается.
А эта… - начал было мальчик, но его здорово тошнило, и он не мог продолжать.
Эта в порядке, - с раздражением сказал отец. - Вполне годный самолет.
Мальчик опустил голову и тихонько заплакал.
Бен пожалел, что взял с собой сына. Все великодушные порывы всегда у них в семье кончались неудачей: им обоим давно не хватало этого чувства - сухой, плаксивой, провинциальной матери и резкому, вспыльчивому отцу. Бен как-то попробовал во время одного из редких приступов великодушия поучить мальчика править самолетом, и хотя сын оказался очень понятливым и довольно быстро усвоил основные правила, каждый окрик доводил его до слез…
Не плачь! - приказал ему теперь Бен. - Нечего тебе плакать! Подыми голову, слышишь, Дэви! Подыми сейчас же!
Но Дэви сидел, опустив голову, а Бен все больше и больше жалел, что взял его, и уныло поглядывал на расстилающуюся под крылом самолета огромную бесплодную пустыню побережья Красного моря - непрерывную полосу в тысячу миль, отделяющую нежно размытые акварельные краски суши от блеклой зелени воды. Все было недвижимо и мертво. Солнце выжигало здесь всякую жизнь, а весною на тысячах квадратных миль ветры вздымали на воздух массы песка и относили песок на ту сторону Индийского океана, где он и оставался навеки: пустыня сливалась с дном морским.
Сядь прямо, - сказал он Дэви, - если хочешь научиться, как идти на посадку.
Он знал, что тон у него резкий, и всегда удивлялся сам, почему не умеет разговаривать с мальчиком. Дэви поднял голову. Он ухватился за доску управления и нагнулся вперед. Бен двинул рычаг газа, подождал, пока не сбавится скорость, а потом с силой потянул рукоятку триммера, которая была очень неудобно устроена на этих маленьких английских самолетах - наверху слева, чуть не над головой. Внезапный толчок мотнул голову мальчика вниз, но он ее сразу же поднял и стал глядеть поверх опустившегося носа машины на узкую полоску белого песка у залива, похожего на лепешку, кинутую в эту прибрежную пустошь. Отец вел самолет прямо туда.
А почем ты знаешь, откуда дует ветер? - спросил мальчик.
По волнам, по облачку, чутьем! - крикнул ему Бен.
Но он уже и сам не знал, чем руководствуется, когда правит самолетом. Не думая, он знал с точностью до одного фута, где посадит машину. Ему приходилось быть точным: голая полоска песка не давала ни одной лишней пяди, и опуститься на нее мог только очень маленький самолет. Отсюда до ближайшей туземной деревни было сто миль, а вокруг - мертвая пустыня.
Джеймс Олдридж
ПОСЛЕДНИЙ ДЮЙМ
Хорошо, если, налетав за двадцать лет не одну тысячу миль, ты и к сорока годам все еще испытываешь удовольствие от полета; хорошо, если еще можешь радоваться тому, как артистически точно посадил машину; чуть-чуть отожмешь ручку, поднимешь легкое облачко пыли и плавно отвоюешь последний дюйм над землей. Особенно когда приземляешься на снег: плотный снег очень удобен для посадки, и хорошо сесть на снег так же приятно, как прогуляться босиком по пушистому ковру в гостинице.
Но с полетами на «ДС-3», когда старенькую машину поднимешь, бывало, в воздух в любую погоду и летишь над лесами где попало, было покончено. Работа в Канаде дала ему хорошую закалку, и не удивительно, что заканчивал он свою летную жизнь над пустынями Красного моря, летая на «Фейрчайльде» для нефтеэкспортной компании Тексегипто, у которой были права на разведку нефти по всему египетскому побережью. Он водил «Фейрчайльд» над пустыней до тех пор, пока самолет совсем не износился. Посадочных площадок не было. Он сажал машину везде, где хотелось сойти геологам и гидрологам, - на песок, на кустарник, на каменистое дно пересохших ручьев и на длинные белые отмели Красного моря. Отмели были хуже всего: гладкая с виду поверхность песков всегда бывала усеяна крупными кусками белого коралла с острыми, как бритва, краями, и если бы не низкая центровка «Фейрчайльда», он бы не раз перевернулся из-за прокола камеры.
Но все это было в прошлом. Компания Тексегипто отказалась от дорогостоящих попыток найти большое нефтяное месторождение, которое давало бы такие же прибыли, какие получало Арамко в Саудовской Аравии, а «Фейрчайльд» превратился в жалкую развалину и стоял в одном из египетских ангаров, покрытый толстым слоем разноцветной пыли, весь иссеченный снизу узкими, длинными надрезами, с потертыми тросами, с каким-то подобием мотора и приборами, годными разве что на свалку.
Все было кончено: ему стукнуло сорок три, жена уехала от него домой на Линнен-стрит в городе Кембридж, штата Массачусетс, и зажила как ей нравилось: ездила на трамвае до Гарвард-сквер, покупала продукты в магазине без продавца, гостила у своего старика в приличном деревянном доме - одним словом, вела приличную жизнь, достойную приличной женщины. Он пообещал приехать к ней еще весной, но знал, что не сделает этого, так же как знал, что не получит в свои годы летной работы, особенно такой, к какой он привык, не получит ее даже в Канаде. В тех краях предложение превышало спрос и когда дело касалось людей опытных; фермеры Саскачевана сами учились летать на своих «Пайперкэбах» и «Остерах». Любительская авиация лишала куска хлеба многих старых летчиков. Они кончали тем, что нанимались обслуживать рудоуправления или правительство, но такая работа была слишком благопристойной и добропорядочной, чтобы подойти ему на старости лет.
Так он и остался ни с чем, если не считать равнодушной жены, которой он не был нужен, да десятилетнего сына, родившегося слишком поздно и, как понимал в глубине души Бен, чужого им обоим - одинокого, неприкаянного ребенка, который в десять лет чувствовал, что мать им не интересуется, а отец - посторонний человек, резкий и немногословный, не знающий, о чем с ним говорить в те редкие минуты, когда они бывали вместе.
Вот и сейчас было не лучше, чем всегда. Бен взял с собой мальчика на «Остер», который бешено мотало на высоте в две тысячи футов над побережьем Красного моря, и ждал, что мальчишку вот-вот укачает.
Если тебя стошнит, - сказал Бен, - пригнись пониже к полу, чтобы не запачкать всю кабину.
Хорошо. - У мальчика был очень несчастный вид.
Боишься?
Маленький «Остер» безжалостно швыряло в накаленном воздухе из стороны в сторону, но перепуганный мальчишка все же не терялся и, с ожесточением посасывая леденец, разглядывал приборы, компас, прыгающий авиагоризонт.
Немножко, - ответил мальчик тихим и застенчивым голоском, непохожим на грубоватые голоса американских ребят. - А от этих толчков самолет не сломается?
Бен не умел утешать сына, он сказал правду:
Если за машиной не следить и не проверять ее все время, она непременно сломается.
А эта… - начал было мальчик, но его сильно тошнило, и он не мог продолжать.
Эта в порядке, - с раздражением сказал отец. - Вполне годный самолет.
Мальчик опустил голову и тихонько заплакал.
Бен пожалел, что взял с собой сына. У них в семье великодушные порывы всегда кончались неудачей: оба они были такие - сухая, плаксивая, провинциальная мать и резкий, вспыльчивый отец. Во время одного из редких приступов великодушия Бен как-то попробовал поучить мальчика управлять самолетом, и хотя сын оказался очень понятливым и довольно быстро усвоил основные правила, каждый окрик отца доводил его до слез…
Не плачь! - приказал ему теперь Бен. - Нечего тебе плакать! Подыми голову, слышишь, Дэви! Подыми сейчас же!
Но Дэви сидел опустив голову, а Бен все больше и больше жалел, что взял его с собой, и уныло поглядывал на расстилавшееся под крылом самолета бесплодное пустынное побережье Красного моря - непрерывную полосу в тысячу миль, отделявшую нежно размытые краски суши от блеклой зелени воды. Все было недвижимо и мертво. Солнце выжигало здесь всякую жизнь, а весной на тысячах квадратных миль ветры вздымали на воздух массы песка и относили его на ту сторону Индийского океана, где он и оставался навеки на дне морском.
Сядь прямо, - сказал он Дэви, - если хочешь научиться, как идти на посадку.
Бен знал, что тон у него резкий, и всегда удивлялся сам, почему он не умеет разговаривать с мальчиком. Дэви поднял голову. Он ухватился за доску управления и нагнулся вперед. Бен убрал газ и, подождав, пока не сбавится скорость, с силой потянул рукоятку триммера, которая была очень неудобно расположена на этих маленьких английских самолетах - наверху слева, почти над головой. Внезапный толчок мотнул голову мальчика вниз, но он ее сразу же поднял и стал глядеть поверх опустившегося носа машины на узкую полоску белого песка у залива, похожего на лепешку, кинутую на этот пустынный берег. Отец вел самолет прямо туда.
А почем ты знаешь, откуда дует ветер? - спросил мальчик.
По волнам, по облачку, чутьем! - крикнул ему Бен.
Но он уже и сам не знал, чем руководствуется, когда управляет самолетом. Не думая, он знал с точностью до одного фута, где посадит машину. Ему приходилось быть точным: голая полоска песка не давала ни одной лишней пяди, и опуститься на нее мог только очень маленький самолет. Отсюда до ближайшей туземной деревни было сто миль, и вокруг - мертвая пустыня.
Джеймс Олдридж
«Последний дюйм»
Работа в Канаде на стареньком самолёте «ДС-3» дала Бену «хорошую закалку», благодаря которой последние годы он летал на «фейрчайльде» над египетскими пустынями, разыскивая нефть для нефтеэкспортной компании. Чтобы высадить геологов, Бен мог приземлить самолёт где угодно: «на песок, на кустарник, на каменистое дно пересохших ручьёв и на длинные белые отмели Красного моря», каждый раз «отвоёвывая последний дюйм над землёй».
Но сейчас и эта работа закончилась: руководство компании отказалось от попыток найти большое месторождение нефти. Бену исполнилось 43 года. Жена, не выдержав жизни в «чужеземном посёлке Аравии», уехала в родной Массачусетс. Бен обещал приехать к ней, но понимал, что на старости лет он не сможет наняться лётчиком, а «благопристойная и порядочная» работа его не привлекала.
Теперь у Бена остался только десятилетний сын Дэви, которого жена не посчитала нужным забрать с собой. Это был замкнутый ребёнок, одинокий и неприкаянный. Мать им не интересовалась, а отца, резкого и немногословного, мальчик боялся. Для Бена сын был чужим и непонятным человеком, с которым он даже не пытался найти общий язык.
Вот и сейчас он жалел, что взял сына с собой: прокатный самолёт «остёр» сильно мотало, и мальчика тошнило. Взять Дэви на Красное море было очередным великодушным порывом Бена, которые редко кончались добром. Во время одного из таких порывов он попробовал учить мальчика управлять самолётом. Хотя Дэви был сообразительным ребёнком, грубые окрики отца в конце концов довели его до слёз.
На уединённый берег Красного моря Бена привело желание заработать: он должен был снимать акул. Телевизионная компания хорошо платила за метр плёнки с таким фильмом. Сажая самолёт на длинную песчаную отмель, Бен заставил сына смотреть и учиться, хотя мальчику было очень плохо. «Все дело в последнем дюйме», — наставлял лётчик.
Отмель образовывала Акулью бухту, названную так из-за зубастых обитателей. Отдав сыну несколько резких приказов, Бен скрылся в воде. Дэви до обеда сидел на берегу, глядя на пустынное море и думая, что будет с ним, если отец не вернётся.
Хищницы были сегодня не очень активны. Он уже отснял несколько метров плёнки, когда им заинтересовалась кошачья акула. Она подплыла слишком близко, и Бен поспешил выбраться на берег.
Во время обеда он обнаружил, что взял с собой только пиво, — о сыне, который пива не пьёт, он снова не подумал. Мальчик интересовался, знает ли кто-нибудь об этой поездке. Бен сказал, что в эту бухту можно попасть только по воздуху, он не понимал, что мальчик боится не незваных гостей, а остаться один.
Бен ненавидел и боялся акул, но после обеда нырнул снова, на этот раз с приманкой — лошадиной ногой. На деньги, полученные за фильм, он надеялся отправить Дэви к матери. Хищницы собрались вокруг мяса, но кошачья акула бросилась на человека…
Обливаясь кровью, Бен выбрался на песок. Когда к нему подбежал Дэви, выяснилось, что акула почти оторвала Бену правую руку и сильно повредила левую. Ноги тоже были все изрезаны и изжёваны. Лётчик понял, что дела его совсем плохи, но умереть Бен не мог: он должен был бороться ради Дэви.
Только теперь отец попытался найти подход к мальчику, чтобы успокоить его и подготовить к самостоятельному полёту. Поминутно теряя сознание, Бен лёг на полотенце и отталкивался ногами от песка, пока сын тащил его к «остеру». Чтобы отец мог забраться в пассажирское кресло, Дэви сложил перед дверцей самолёта камни и обломки кораллов и втащил отца по этому пандусу. Между тем поднялся сильный ветер и начало темнеть. Бен искренне жалел, что не удосужился узнать этого хмурого мальчика и теперь не может найти нужные слова, чтобы подбодрить его.
Следуя указаниям отца, Дэви с трудом поднял самолёт в воздух. Мальчик помнил карту, умел пользоваться компасом и знал, что лететь надо вдоль морского берега до Суэцкого канала, а затем повернуть к Каиру. Почти всю дорогу Бен был без сознания. Очнулся он, когда подлетали к аэродрому. «Бен знал, что приближается последний дюйм и всё в руках у мальчика». С неимоверными усилиями приподнявшись в кресле, отец помог сыну посадить машину. При этом они чудом разминулись с огромным четырёхмоторным самолётом.
К удивлению египетских медиков, Бен выжил, хотя и потерял левую руку вместе с возможностью водить самолёты. Теперь у него была одна забота — найти путь к сердцу своего сына, преодолеть разделяющий их последний дюйм.
Бен работал в Канаде на самолете «ДС-3», после чего пересел на «фейрчайльд № и летал над египетскими пустынями. Он искал нефть, чтобы высадить геологов, ведь у него получалось посадить самолет где угодно. Но на данный момент работы не было, компания занимающая поисками нефти, решила отказаться от поисков большого месторождения нефти. Бену уже 43 года, а жена, устав от такой жизни в «чужеземном поселке», вернулась в Массачусетс. Бен сказал ей, что вскоре вернется, но он этого не хотел.
Вместе с Беном остался и его десятилетний сын Дэви, жена не захотела его забирать с собой. Мальчик был очень замкнутым и одиноким. Мать им не занималась, а отца он боялся, но Бен и не старался найти с ним общий язык. Бен взял Дэви с собой на Красное море, где он рассчитывал заработать тем, что будет снимать акул. В полете Дэви укачало, и когда Бен сажал самолет, он заставлял сына смотреть, как это делается, не смотря на то, что ему плохо. «Все дело в последнем дюйме», - наставлял лётчик.
Бен оставил Дэви на берегу, а сам отправился в воду снимать акул. Мальчик сидел на берегу и размышлял, что ему делать, если отец не вернется.
В этот день акулы были не очень активными, и лишь одна подплыла так близко, что Бену пришлось вернуться на берег. Позже Бен понял, что взял лишь пиво, а о мальчике не подумал.
Мальчик спросил у отца, знает ли кто-нибудь, что они здесь, на что получил ответ, что сюда можно попасть только по воздуху. Бен не понял того, что мальчик боится не гостей, а остаться один. А Бен мечтал, что на заработанные деньги он отправит мальчика к матери.
Когда Бен отправился в очередной раз снимать акул, кошачья акула набросилась на него. Истекая кровью, он выбрался на песок. Подбежавший к нему Дэви увидел, что акула оторвала отцу правую руку и зацепила левую, а также перекусила ему ноги.
Дэви дотянул отца до самолета, посадил его в пассажирское кресло. Бен в свою очередь жалел, что так и не смог лучше узнать сына и найти с ним общий язык. Дэви слушал указания отца и поднял самолет в воздух. Мальчик хорошо знал дорогу домой и умел пользоваться компасом. Всю дорогу Бен был без сознания. Он пришел в себя, когда подлетали к аэродрому. «Бен знал, что приближается последний дюйм и всё в руках у мальчика». С трудом поднявшись, отец помог сыну посадить самолет.
Дж. Олдридж. «Отец и сын» (По повести «Последний дюйм»)
Фигура английского писателя Джеймса Олдриджа интересна его бурной деятельностью в борьбе за мир. Он был свидетелем боев во Второй мировой войне в Берлине, он автор боевых репортажей, а после войны - произведений политического содержания. Наряду с этими двумя темами его произведения посвящены еще и утверждению моральной стойкости человека.
Итак, журналист , писатель, антифашист, борец за мир, автор фронтовых репортажей, произведений политического содержания, утверждавший моральную стойкость человека, - таков спектр деятельности Олдриджа.
Именно моральной стойкости человека посвящена повесть «Последний дюйм». Для ее изучения учащиеся могут воспользоваться подготовленной издательством «Детская литература » книгой «Отец и сын». Важно, чтобы семиклассники поняли, почему автор назвал свою повесть «Последний дюйм». Что он хотел сказать этим названием? Почему бухта была названа Акульей?
Учащиеся пересказывают близко к тексту встречу Бена с акулами, показывая стремительность, с которой разворачивались события, приведшие героя к трагическому завершению задуманной операции. Они проследят, как ведут себя акулы:
«Акулы пришли сразу же, учуяв запах крови... Они кинулись прямо на кусок конины. Впереди шла пятнистая кошка, а за ней две или три акулы той же породы, но поменьше. Они не плыли и даже не двигали плавниками - они неслись вперед, как серые струящиеся ракеты. Приблизившись к мясу, акулы слегка свернули в сторону, на ходу отрывая куски...»
Как ведут себя отец и сын в экстремальной обстановке? Чем интересны следующие размышления Бена и автора?
«...Единственная надежда спастись и мальчику и ему - это заставить Дэви самостоятельно думать, уверенно делать то, что он должен сделать. Надо как-то внушить это мальчику».
«Десятилетнему ребенку предстояло выполнить дело нечеловеческой трудности. Если он хочет выжить...»
«...Это был тот же самый ребенок, с тем же самым лицом, которое он недавно впервые разглядел. Но дело было совсем не в том, что разглядел Бен: важно было узнать, сумел ли мальчик что-нибудь увидеть в своем отце...»
«... Им обоим нужно время. Ему, Бену, теперь понадобится вся жизнь, которую подарил ему мальчик».
Школьники отвечают на вопросы учебника, составляют план прочитанного, пробуют читать по ролям, пересказывать текст, одновременно постигая важные мысли, высказанные автором о трудной проблеме взаимоотношений взрослых и детей. Одновременно они совершенствуют умения выразительного чтения, связного пересказа , умения вести диалог (на примере диалога отца и сына в самолете, диалога Бена и Дэви перед погружением отца в море).
Подумаем над тем, почему так подробно автор описывает каждую секунду в самолете. Что достигается этим описанием? Чем интересны характеры Дэви и Бена? Только ли родственные отношения сближали отца и сына в полете и после него? Почему ситуация, в которой оказались герои, помогла им понять друг друга? Как это можно объяснить?
В процессе ответов на вопросы, пересказов учащиеся переживают необыкновенную ситуацию, в которой оказались герои, понимают, какую нравственную нагрузку несет произведение Олдриджа; отец спасает сына, сын - отца. Вместе они обретают друг друга, преодолевая нечеловеческие трудности, выходя из экстремальной ситуации победителями.
Поскольку проблема, которая прозвучала в произведении Олдриджа, близка подросткам, имеет смысл связать обсуждение текста осмыслением жизненных ситуаций, проблем, затронутых в повести , например о взаимопонимании взрослых и детей. Ребята вспомнят подобные случаи из своей жизни, когда какая-то необычная ситуация помогала оценить поступок, наиболее отчетливо проявляла лучшие черты характера (мужество, смелость, деликатность, честность и др.), способствовала пониманию взрослых людей - родственников, знакомых.
Рассказать об этом устно или письменно - одно из творческих заданий подросткам. Кроме того, можно предложить создать киносценарий по тексту Олдриджа «Отец и сын».
В. Я. Коровина, Литература 7 класс. Методические советы - М.: Просвещение, 2003. - 162 с.: ил.
Библиотека с учебниками и книгами на скачку бесплатно онлайн , литературе для 7 класса скачать , школьная программа по литературе, планы конспектов уроков
Содержание урока конспект урока опорный каркас презентация урока акселеративные методы интерактивные технологии Практика задачи и упражнения самопроверка практикумы, тренинги, кейсы, квесты домашние задания дискуссионные вопросы риторические вопросы от учеников Иллюстрации аудио-, видеоклипы и мультимедиа фотографии, картинки графики, таблицы, схемы юмор, анекдоты, приколы, комиксы притчи, поговорки, кроссворды, цитаты Дополнения рефераты статьи фишки для любознательных шпаргалки учебники основные и дополнительные словарь терминов прочие Совершенствование учебников и уроков исправление ошибок в учебнике обновление фрагмента в учебнике элементы новаторства на уроке замена устаревших знаний новыми Только для учителей идеальные уроки календарный план на год методические рекомендации программы обсуждения Интегрированные урокиДж. Олдридж «Последний дюйм» написал в характерном для него стиле. Автор считал, что главное для создателя произведения - раскрыть, как формируется человек, поймать тот миг, когда дети превращаются в девушек и юношей. И ему это удалось. В своем повествовании он не просто уловил момент взросления парня, совпавший с нелегким испытанием, а и показал, как двенадцатилетний мальчик удивительным образом перенял характера своего отца.
Дж. Олдридж, «Последний дюйм». Краткое содержание: первый урок
Двенадцатилетний мальчик Дэви приземлился на маленьком самолете вместе со своим отцом, который когда-то был летчиком, на безлюдном египетском берегу. Бен остался без работы, но так как его жена привыкла к обеспеченной жизни, нужно было оплачивать квартиру в Каире и многие другие услуги, он вынужден был остановиться на прибыльном, однако опасном деле - съемке акул под водой. Приземляя самолет, отец одновременно давал сыну первые уроки этого мастерства. Он учил, что при посадке расстояние до земли должно составлять именно шесть дюймов, ни больше ни меньше. На самом деле Бен даже не предполагал, что урок этот вскоре сыну очень пригодится.
Дж. Олдридж, «Последний дюйм». Краткое содержание: ранение отца
Бен готовил киноаппарат для съемок и акваланг. Он был обеспокоен тем, удастся ли снять большого орляка и акулу-кошку. Бен взял с собой приманку из конины и привязал мясо к коралловому рифу. Акулы, конечно же, набросились на нее, получилась удачная съемка. И только сейчас Бен заметил, что кровью от мяса он испачкал свои руки и грудь. Но было уже поздно: прямо на него плыла акула-кошка. Она схватила его за правую руку, прошлась и по левой. Чудом Бену удалось ногами оттолкнуть хищницу и выбраться на песок. На берегу он потерял сознание.
Дж. Олдридж, «Последний дюйм». Краткое содержание: штурвал в руках ребенка
Бен пришел в себя и попросил мальчика разорвать рубаху и перевязать ему руки: правая болталась, а левая походила на кусок мяса. Кровоточили и ноги. Сознание отца постоянно проваливалось в беспамятство. Он как мог сосредотачивал остатки сил на спасении Дэви. Мальчик выполнял команды отца, еще не подозревая, что ему самому придется сесть за штурвал. Бен просит сына на полотенце подтащить его к самолету, навалить камней у правой дверцы и затянуть его в кабину. Тут только закралось подозрение в душу Дэви: почему отец не сел со стороны пилота. Бен сказал мальчику о том, что ему самостоятельно придется вести самолет, только после того, как они оба в него забрались. Он дает сыну указания, как поднять самолет. Сильный ветер очень осложнил их положение. Самолет раскачивался, отцу пришлось кричать. Глаза мальчика были широко раскрыты от ужаса, но воля отца, его мужество передались и сыну: он не выпустил штурвал из рук.
Дж. Олдридж, «Последний дюйм». Краткое содержание: посадка самолета
Когда они добрались до летной дорожки, уже почти стемнело. Место для посадки было занято, но им повезло - большой самолет сразу стартовал. Уворачиваясь от него, Дэви потерял скорость. Это было очень опасно. Приближался последний, разделяющий смерть и жизнь дюйм. В этот момент отец не выдержал и заплакал, потеряв самообладание. Но мальчику удалось удачно Бен успокоился и почувствовал, что будет жить.
Краткий пересказ: Олдридж, «Последний дюйм». Выздоровление отца
Благодаря физической силе, воле к жизни и умению египетских врачей Бен пошел на поправку. Дэви пришел проведать отца, и тот спросил, здорово ли было. Мальчик смог только кивнуть в ответ. На самом деле он еще не думал об этом, его до сих пор не оставил ужас от пережитого. знал, что, когда Дэви повзрослеет, он будет гордиться собственным поступком и будет чувствовать себя более уверенным всю оставшуюся жизнь.